Monday, 4 July 2016

Российские журналы в Journal Citation Reports'2016

Пару недель назад вышла очередная ежегодная редакция Journal Citation Reports, где доступны свежие импакт-факторы научных журналов, индексируемых в Web of Science Core Collection. Становится традицией, что каждый год я делюсь интересными наблюдениями о том, что происходит там с импакт-факторами российских журналов.

Количество российских изданий, имеющих заветный показатель, на этот раз уменьшилось на один. По сути, это гораздо больше связано со сменами журналами своих прописок (например, Laser Physics и Laser Physics Letters, которые, насколько я понимаю, перешли под крыло IOP и теперь считаются скорее английскими). Новичок из России в этом году один - это Russian Journal of Herpetology, который издаётся с 1993 года и индексируется в Web of Science Core Collection с начала 2013 г.

Два издания, сильнее всех прибавивших в плане импакт-фактора - это Russian Chemical Reviews, переводная версия "Успехов Химии" (было 2,318, стало аж 3,678), и уже упоминавшийся в прошлогоднем обзоре Acta Naturae (было 1, стало 1,77).

Много это или мало? Само по себе значение импакт-фактора мало о чём говорит, ведь если в области клеточной биологии импакт-фактор, равный трём - это журнал довольно средний, то в области, например, прикладной математики существуют всего два издания с импакт-фактором 3. Именно поэтому гораздо важнее позиция, которую занимает журнал в своей предметной области - или, говоря более грубо, в какой квартиль по импакт-фактору в своей области знания он входит.

Учитывая вышесказанное, довольно эфемерное выражение "журнал с высоким импакт-фактором" обретает куда больший смысл, если уточнить: "журнал, входящий в первый квартиль по импакт-фактору в своей предметной области". Тут есть чёткие значения для каждой предметной области, все они рассчитываются в Journal Citation Reports, и таких изданий первого квартиля в России всего три:

Три ведущих российских научных журнала, входящих в первый квартиль
по импакт-фактору в своих предметных областях
Что ещё заметно по российской научной периодике в Web of Science - это то, что абсолютное большинство публикаций сделано собственно российскими учёными. Вот визуализация страновой принадлежности организаций, чьи авторы публиковались в десяти ведущих (опять же, по импакт-фактору) российских журналах за последние 5 лет, все изображения, как обычно, увеличиваются по клику:

Страновая принадлежность авторов публикаций
в десяти ведущих российских журналах за последние 5 лет.
Визуализация из Thomson Reuters InCites
Нет, было бы странно, если бы на первом месте по публикационной активности в отечественных журналах были американцы или французы, но посмотрите, к примеру, на аналогичную разбивку по страновой принадлежности авторов у одного из ведущих китайских журналов Light-Science and Applications (импакт-фактор 13,6 - это второе место среди 90 журналов по оптике в Web of Science) - заметно, что процент иностранных авторов и соавторов значительно выше:

Страновая принадлежность авторов публикаций
в журнале Light-Science and Applications за последние 5 лет.
Визуализация из Thomson Reuters InCites
Тут надо заметить, что проблемы, похожие на наши - засилье публикаций учёных своей страны в национальных журналах - есть и в Бразилии, правда, для ведущих бразильских изданий эта проблема всё же стоит не так остро.

В разделе "лёгкие здорового человка" я не буду мучать вас аналогичной разбивкой по журналам Nature, Science или PLoS One, давайте лучше посмотрим на Tetrahedron, просто сильный журнал второго квартиля по органической химии с импакт-фактором 2.645:

Страновая принадлежность авторов публикаций
в журнале Tetrahedron за последние 5 лет.
Визуализация из Thomson Reuters InCites
Этим я хочу показать, что фокус на интернационализацию авторского состава - это одна из возможных стратегий для российских журналов, желающих качественно поднять себе импакт-фактор. Больший приток публикаций от иностранных авторов - это возможность более строгого отбора материалов, который, в свою очередь, должен повысить качество статей, попадающих на страницы журнала - а это уже бОльшие аудитории, дополнительные цитирования, новые подписки среди иностранных научных организаций - и, как следствие, рост импакт-фактора и престижа журнала.

На всякий случай, обзоры предыдущих лет:
2015
2014

Monday, 25 April 2016

Эффективность VS формализм в управлении научными исследованиями

Если вы уже какое-то время читаете этот блог, то наверняка знаете, что такое средняя цитируемость, нормализованная по предметной области относительно среднемирового уровня (category normalized citation impact, CNCI). Есть ещё один интересный показатель, о котором я до сих пор особенно не рассказывал - это средняя цитируемость, нормализованная по журналу (journal normalized citation impact, JNCI). Он показывает, насколько лучше или хуже, чем в среднем по журналу (а не по миру, как CNCI), цитируется научная публикация.

Сам по себе индикатор JNCI мало о чём говорит, но как дополнение к показателю CNCI он позволяет понять, в тех ли журналах публикуется рассматриваемый автор или организация. Ещё 5 лет назад мы обратили внимание на тот факт, что для абсолютного большинства российских научных организаций показатель CNCI существенно ниже единицы, которая и является среднемировым уровнем, а вот тот же показатель, но на уровне журнала - вполне на среднем уровне или даже выше него, все картинки кликабельны.

Показатели CNCI (единица - среднемировой уровень) и JCNI
(единица - средний уровень по журналу) у десяти наиболее
активно публикующихся российских организаций в период
с 2005 по 2014 гг. Скриншот из InCites
О чём это говорит? О том, что проблема низкой цитируемости российской науки (а тот же показатель CNCI для России в целом за последние 10 лет равен 0,65 - то есть, на 35% ниже среднемирового значения, - и по нему мы занимаем 136-е место среди 143х стран, которые
опубликовали за эти 10 лет хотя бы 1000 работ) - это результат не низкого качества самих публикаций. Проблема, как следует из этих наблюдений - в журналах, и если понимать, сколько человек во всём мире читает научную периодику, в которой больше всего любят публиковаться российские авторы, то прослеживается достаточно явная связь между размером аудитории журнала и цитируемостью работ.

Теперь перейдём к чуть более сложным вещам. В 2014м году на конференции Science Online заместитель директора библиотеки ВШЭ и по совместительству один из лучших наукометристов в России Владимир Писляков представил идеальный способ визуализации описанного выше наблюдения: мы можем отложить на графике значения JNCI на одной оси, а значения CNCI - на другой.



Получается вот такой красивый график. Поместить на него мы теперь можем всё, что угодно - индивидуальные публикации, средние значения этих показателей для конкретных авторов, университетов или даже стран. Биссектриса здесь делит график на две части и буквально показывает, где цитируемость, нормализованная по журналу, равна цитируемости, нормализованной по предметной области: сильное отклонение от неё вниз и вправо будет с высокой вероятностью говорить о том, что низкоимпактовый журнал "тянет" цитируемость публикаций вниз, сильное отклонение вверх и влево - о том, что автору повезло опубликовать статью в журнале, уровень которого сильно превышает уровень статьи, и таким образом поддерживает её цитируемость. Давайте попробуем отложить на этом графике российские научные организации.

Соотношение нормализованной цитируемости у наиболее активно
публикующихся российских университетов. Источник:
Thomson Reuters InCites

Это - российские университеты, размер кружка - количество публикаций. Здесь и далее окно публикационной активности взято с 2005го по 2014й год. Как видно, основная масса оказывается именно снизу-справа от биссектрисы, то есть - публикуются преимущественно в низкоимпактовых журналах, и абсолютное большинство из университетов в целом цитируется хуже среднемирового уровня. Самый большой кружок - это, разумеется, МГУ, у трёх ВУЗов - МИФИ, СФУ и ВШЭ - ситуация с цитируемостью оказалась даже лучше среднемировой.

Теперь давайте посмотрим на российские исследовательские институты.

Соотношение нормализованной цитируемости у наиболее активно
публикующихся исследовательских институтов. Источник:
Thomson Reuters InCites

С институтами ситуация очень похожая - здесь абсолютно все проявили себя на уровне журнала лучше, чем в мировом масштабе.

Что мы увидим у ведущих мировых научных организаций? Тут, как видите, пришлось продолжить ось CNCI вверх, чтобы Гарвард и MIT уместились на графике. С ними всё понятно - публикуются в лучших журналах, да ещё и на фоне самих журналов отлично выглядят.

Соотношение нормализованной цитируемости у
ведущих 
мировых университетов. Источник:
Thomson Reuters InCites

Интересная картина - у лидеров оставшейся части BRIC, исключая Россию. Обратите внимание, что масштаб диаграммы другой, её пришлось увеличить, чтобы разглядеть, поскольку все организации - довольно близко к центру. Видно, что университет Сан-Паулу смотрится чуть хуже других, но, на самом деле, несильно отклоняется от биссектрисы.


Соотношение нормализованной цитируемости у ведущих научных
организаций BRIC. Источник: Thomson Reuters InCites

Это было сравнение организаций. Очевидно, что более высокорейтинговые почему-то действительно оказываются выше и немного левее на графике. А вот теперь действительно интересные вещи. Что будет, если взять одну конкретную научную организацию и отложить на такой же диаграмме все их публикации в разбивке по журналам?

Начнём, пожалуй, с Университета Лобачевского - тем более что Евгений Владимирович Чупрунов, ректор Университета, на семинаре проекта "5top100" в Нижнем Новгороде в сентябре прошлого года сказал: "У нас рост публикационной активности происходит за счёт хороших журналов с хорошим импакт-фактором", - что было просто музыкой для моих ушей. Напомню, окно публикационной активности ограничено 2005м-2014м годами, то есть, периодом до того, как Евгений Владимирович озвучил это заявление.

Соотношение нормализованной цитируемости у Университета
Лобачевского. Источник: Thomson Reuters InCites
Цифры в скобках - это место, которое журнал занимает по импакт-фактору среди остальных изданий в своей предметной области. К сожалению, видно огромное количество хороших публикаций, которым мировой научное сообщество уделило очень мало внимания, и пара высокоимпактовых жуналов - увы, только по физике - в которых публикации цитировались слабо по меркам журнала и сильно по меркам всего мира. Давайте посмотрим на какой-нибудь академический институт - например, Институт Теоретической Физики им. Ландау:

Соотношение нормализованной цитируемости у ИТФ им. Ландау.
Источник: Thomson Reuters InCites

Снова прекрасно видно, что чем выше в своей предметной области журнал по импакт-фактору - тем лучше цитируются работы, и приятно видеть, что удачный выбор журналов (и, безусловно, ценнейшие результаты научных исследований) не ограничиваются сериями Physical Review/Physical Letters. Остались сомнения? Давайте посмотрим на лёгкие здорового человека аналогичную диаграмму для шести самых популярных журналов в Гарварде:

Соотношение нормализованной цитируемости у Гарварда. Источник:
Thomson Reuters InCItes.

Ну и какие выводы из этого мы делаем.

Первый: формализм в управлении научными исследованиями - плохо. Призывы "публиковаться только в индексируемых ведущими международными базами данных изданиях" - и особенно оценка деятельности по валу таких публикаций - заставляет многих учёных выбирать путь наименьшего сопротивления и публиковаться там, где проще, но при этом аудитория у таких изданий составляет не более тысячи человек. Это действительно увеличивает публикационную активность, но снижает цитируемость, по которой у России дела обстоят и вправду плохо.

Второй: решение "Мы добавим 5 наших журналов в ведущие международные базы данных" - верный способ потерять драгоценное время, и к 2020му году не то что не попасть ни в какие рейтинги, а испортить себе все основные показатели, связанные с цитируемостью. Оставьте инициативы по продвижению журналов редакциям самих журналов.

Третий: любая инициатива, смещающая акцент в управлении научными исследованиями с более активного и креативного продвижения научных результатов (которым, как правило, является научная публикация) на агрессивное продвижение научных журналов, гарантированно затягивает цитируемость научных исследований вот в этот квадрант:



Отдельное спасибо за подготовку этого материала моему коллеге и другу Сергею Парамонову, который уже добавил эту методологию к тем консалтинговым проектам, которые он реализовывает для российских организаций.

Monday, 18 April 2016

Russian Science Citation Index

Ежедневно мы получаем огромное количество писем с вопросами о нашей новой базе данных Russian Science Citation Index, а это значит, что самое время написать отдельный текст с ответом на основные из них.

Зачем вообще понадобилась новая база данных?

Во-первых, для того, чтобы у нас с вами появилась возможность оценивать российскую науку по ещё более репрезентативной выборке. В нашей центральной базе данных Web of Science Core Collection критерии отбора журналов настолько жёсткие, что сейчас им отвечает порядка 160и российских журналов. Существует эта политика отбора в первую очередь для того, чтобы по цитируемости в принципе можно было оценивать науку - иначе как можно оценить влиятельность научной статьи, если одно цитирование на неё идёт из Nature, а остальные десять - из условного "Вестника N-ского Гуманитарно-Строительного Университета"?

Разумеется, наукометрический анализ необходимо проводить по достаточно однородному массиву данных. Web of Science Core Collection, таким образом, формирует высшую лигу мировых журналов, а база Russian Science Citation Index - "первую", в которой собраны журналы, прошедшие хорошо продуманную трёхэтапную (третьим этапом было публичное обсуждение итоговых списков) процедуру отбора, организованную Научной Электронной Библиотекой eLibrary.ru - и, вдобавок, чуть лучше покрывающие отдельные предметные области в России.

Во-вторых, новая база нужна для продвижения успехов российской науки за рубежом. Количество пользователей Web of Science во всём мире уже превышает 30 миллионов, и теперь каждый из них может при поиске находить публикации из Russian Science Citation Index - даже если поиск был сделан на английском языке, поскольку данные каждой публикации дублируются на английском и русском:


Таким образом, любой научный сотрудник, организация или издательство, пока не представленные в Web of Science Core Collection или представленные там скромно, могут использовать Russian Science Citation Index и для того, чтобы доказать важность своих научных результатов, и для того, чтобы более активно информировать о них мировую научную общественность.

У нас был доступ до конца февраля 2016 года, а потом пропал. Когда вы включите его обратно?

С декабря по февраль мы действительно открывали в России всем подписчикам Web of Science доступ к новой базе данных - даже не на бесплатный тест, в общепринятом понимании подписных баз данных, а на вариант бета-тестирования, чтобы собрать информацию о возможных проблемах и ошибках, исправить их и быть готовыми к запуску базы во всём мире в конце марта. Сам же доступ предоставляется за куда меньшую, чем у Web of Science Core Collection, но абонентскую плату.

Что это за дискриминация?

Тоже очень правильный вопрос: почему Thomson Reuters предлагает подписку на Russian Science Citation Index в России за деньги? Действительно, большинство региональных указателей устроены совсем по-другому: либо на весь мир они открываются бесплатно (как Korean Citation Index или латиноамериканская база SCIELO), либо для самой страны она делается доступной бесплатно, а для остального мира - за абонентскую плату (как в случае с Chinese Science Citation Database).

Здесь надо оговориться, что проекты региональных указателей цитирования, как правило, инициируются локальными организациями - например, в Китае это была местная Академия Наук - они же и финансируют проект создания базы. В России найти спонсора подобного проекта нам, к сожалению, не удалось, и мы пошли на некоторый риск, профинансировав разработку базы данных из средств Thomson Reuters, а поскольку мы - компания коммерческая, подобные затраты нам необходимо хотя бы в минимальном виде окупать.

Тогда почему же, спросит внимательный читатель, мы сделали базу данных бесплатной для остального мира? Это было нужно для того, чтобы выполнить вторую задачу проекта - продвижение российских научных результатов в мировое научное сообщество, а для этого важно, чтобы и у профессора в Токио, и у аспиранта в Сан-Паулу, и у проректора в Париже этот доступ появился без необходимости каких-либо дополнительных телодвижений.

Я нашёл в базе данных неточность. Кому об этом сообщить?

Правильнее всего будет обратиться в нашу службу поддержки, сделать это можно прямо из интерфейса Web of Science, воспользовавшись функцией "Suggest a correction" (в русском варианте - "Предложить поправку"):


Где взять список журналов Russian Science Citation Index?

Самый свежий список на момент написания этого текста находится по этой ссылке

У меня остались вопросы. Кому написать?

Напишите мне, адрес моей электронной почты - вверху страницы.

Wednesday, 16 December 2015

Цитируемость классиков русской литературы в базе данных Web of Science Core Collection

Вот уже более 50 лет база данных, созданная Юджином Гарфилдом, помогает учёным со всего мира определять влиятельность научных публикаций на основании их цитируемости другими научными работами. За эти более чем полвека Web of Science превратилась из инструмента для проведения научных исследований в мощный ресурс для оценки их результативности, применяемого правительствами, научными фондами и руководством исследовательских организаций для понимания тенденций в научных исследованиях, принятия решений об их развитии и финансировании.

При этом, исходная функция указателя научной цитируемости Web of Science – анализ цитатных связей между публикациями – представляет собой исследовательскую ценность, позволяя не только количественно оценить вклад в науку, сделанный той или иной научной статьёй, но и качественно отследить влияние научных идей на контекст последующих научных исследований.

Поскольку база данных Web of Science Core Collection индексирует все списки используемой литературы для всех индексируемых публикаций, у нас есть возможность не только увидеть, как результаты одних научных исследований, индексируемых в Web of Science, цитируются другими, тоже индексируемыми в Web of Science, но и оценить, как в этой базе данных цитируются материалы, которые в ней отсутствуют – например, чья-нибудь диссертация – или статья в журнале, который в силу строгости критериев отбора Web of Science не представляет для базы данных интереса – или, например, «Божественная Комедия» Данте Алигьери или «Война и Мир» Льва Толстого.

Научный мир в буквальном смысле «заболел» различного рода рейтингами: университетскими, страновыми (как публикуются и цитируются научные сотрудники в конкретной стране – очень достоверный и прозрачный способ оценить качество организации исследований), списками высокоцитируемых учёных (вы знали, что именно они и получают Нобелевские премии?) и так далее. В этой связи российская команда Thomson Reuters Intellectual Property and Science уже не первый год задавалась двумя вопросами: кто же из классиков литературы – самый цитируемый и как их литературные шедевры повлияли на ход научных исследований XX-XXI веков?

Monday, 26 October 2015

Ещё один поворотный момент

Недавно Иван Стерлигов из Высшей Школы Экономики опубликовал результаты исследования, которые я считаю самой важной новостью для наукометрии в России в этом году.

В самом докладе в принципе достаточно много интересного, но меня больше всего заинтересовал слайд с разбивкой публикационной активности российских авторов в Web of Science в зависимости от квартиля журналов по их импакт-фактору.



Как видно на слайде, наконец-то начали больше публиковаться в журналах самого престижного первого квартиля и меньше - в журналах четвёртого. Почему на это важно обратить внимание, я пытаюсь озвучивать где только можно:
  1. Именно тяготение к публикациям в родных, но низкоимпактовых журналах - одна из основных причин низкой цитируемости в целом у науки России и бывшего СССР (за исключением лишь, пожалуй, Прибалтики)
  2. Публикации в низкоимпактовых журналах не просто хуже цитируются - часть статей, несмотря на строгость критериев отбора журналов в Web of Science, рискует остаться незамеченной научным сообществом, если журнал выходит тиражом в меньше тысячи экземпляров, а его онлайн-аудитория ограничена парой тысяч уникальных читателей в месяц.
  3. Повысить публикационную активность в Web of Science за счёт добавления туда карманного журнала своего института или университета - плохая, очень плохая идея!
Проблема "не там публикуемся" не нова и портит жизнь не только авторам из бывшего СССР. В XIX веке в штате Коннектикут работал выдающийся физик, математик и механик Джозайа Уиллард Гиббс, чьи исследования в области термодинамики во многом предопределили развитие многих направлений в физике в XX веке. К примеру, работа Макса Планка по квантовой механике, за которую он получил в 1918м году Нобелевскую премию, во многом опиралась как раз на труды Гиббса в области термодинамики. Проблема в том, что Планк получил возможность ознакомиться с основополагающей монографией Гиббса "On the Equilibrium of Heterogeneous Substances", опубликованной в 1875-1878м годах, не раньше 1892 года и потратил уйму времени на открытие тех термодинамических принципов, что уже были сформулированы 14-17 лет назад.

Почему так произошло? Да потому что Гиббс, будучи человеком достаточно скромным, опубликовал уже упомянутую свою работу в журнале "Transactions of the Connecticut Academy of Arts and Sciences", который издавался его зятем-библиотекарем и который даже по меркам Коннектикута читался весьма и весьма ограниченным кругом людей. Очень похожую ситуацию мы наблюдаем сейчас в России, когда термины "опубликовать результаты научного исследования" и "напечатать статью в журнале тиражом 300 экземпляров" зачастую смешиваются, и очень приятно видеть, что ситуация эта постепенно начинает меняться.

Monday, 22 June 2015

Российские журналы в Journal Citation Reports'2015

Вечером в пятницу вышла очередная редакция базы Journal Citation Reports'2015, содержащая в себе свежие данные по импакт-факторам журналов. Делимся кое-какими наблюдениями.

Количество российских журналов, имеющих этот заветный показатель, осталось неизменным - 150:
- Один журнал его лишилися;
- Один - Cytology and Genetics - сменил прописку, из российского став украинским;
- Ещё один - Macroheterocycles - получил импакт-фактор впервые;
- Один - Light and Engineering - вернулся после кратковременной его потери в прошлом году.

Приятное наблюдение, которое хотелось бы отметить сразу: у большинства российских журналов из тех, что раньше имели подозрительные показатели само- или взаимного цитирования, сейчас признаки подобных накруток наблюдаются куда реже.

Теперь пара частных успехов.

Physics-Uspekhi (2,606) - вернули себе статус самого высокоцитируемого российского журнала в абсолютном выражении, да и внутри своей предметной области (междисциплинарная физика) вернулись в первый, самый престижный, квартиль журналов.

Macroheterocycles (0,942) - тот самый журнал, который впервые получил импакт-фактор, и это - довольно редкий для России случай, когда журнал сразу стартует в Journal Citation Reports в третьем квартиле. Будем смотреть, как поведут себя показатели журнала в будущем, возможно, что мы имеем дело с восходящей звездой.

Всего же, из 190 российских журналов в Web of Science лишь 6 (на семом деле 7, но один - благодаря самоцитированию выше 50%) находятся в престижных первом и втором квартилям по импакт-фактору. Вот они:


Как видите, хорошие научные журналы в России есть, но их крайне мало - по последним оценкам разработчика Российского Индекса Научного Цитирования, компании elibrary.ru, общее количество россйских журналов приближается к 5000 и продолжает расти.

Это ещё раз подтверждает тезис, который я неоднократно развивал в этом блоге: попытки добавить как можно больше российских журналов в Web of Science едва ли повысят видимость российской науки в мире. Лучше будет, если шесть вышеуказанных журналов будут иметь аудитории в полмиллиона читателей по всему миру, чем стремиться иметь в Web of Science три сотни российских журналов тиражом в 2000 экземпляров каждый.

Friday, 5 June 2015

Мои пять копеек о фонде "Династия"

С точки зрения наукометрии вклад фонда "Династия" в российскую науку уже оценили на портале STRF и в "Троицком варианте". В последнем сделано интересное наблюдение - о том, что совокупный индекс Хирша поддержанных Фондом публикаций (всего с середины 2007 года, ведь именно с этого времени мы начали индексировать в Web of Science информацию о финансировании научных статей) сопоставим с аналогичным показателем у десятилетиями работающих академических институтов и университетов. Это действительно так, но давайте попробуем понять, что эти научные результаты означают в масштабах России.

Как обычно, для сравнения я использовал InCites: посмотрел на нормализованное среднее цитирование статей, поддержанных фондом Династия, и на этот же показатель по России в целом. И вот что получилось, изображение кликабельно:

Нормализованная средняя цитируемость публикаций, поддержанных фондом "Династия" (слева) и России в целом (справа). Верхняя гистограмма - показатель для самой популярной предметной области (и там, и там - физика), снизу - совокупный показатель. Среднемировой уровень равен единице.
Что там видно: цифры "Baseline for All Items" (совокупный показатель), к сожалению, представлен так, что его трудно разглядеть, я только что попросил нашу команду разработчиков это поправить, но цифры там такие: 0,88 для Династии и 0,61 для России в целом за тот же период. Это означает, что

Публикации, поддержанные фондом "Династия", цитируются в среднем почти на треть лучше (1-(0,61/0,88)=0,3), чем среднестатистическая российская публикация.

Физика приведена как самая популярная предметная область и для России, и для Фонда, там, как видно, тоже перевес в пользу последнего. Здесь важно оговориться, что "Династия" никак не участвует в финансировании тех самых экспериментов на Большом Адронном Коллайдере, участие в которых вознаграждается огромнейшим цитированием, но оценить индивидуальный вклад каждого участника в них становится всё труднее, и про которые я регулярно провожу аналогии с "нефтяной иглой".

Да, цифра 0,88 - это чуть ниже среднемирового уровня, но здесь надо также учитывать тот факт, что российские авторы чаще своих иностранных коллег публикуются в низкоимпактовых журналах с небольшими аудиториями, часто - на русском языке, что ограничивает возможности международного научного сообщества ознакомиться с результатами работ и потенциально на них сослаться. Над этим мы довольно активно работаем, проводя бесплатные обучающие семинары, где рассказываем о том, как сделать так, чтобы работы наших авторов цитировались, но этот процесс - скорее эволюционный.

И да, я иду завтра к 14:00 на Суворовскую площадь. Не как сотрудник Thomson Reuters, а как гражданин.